О цепях, зеркалах и знаках препинания

Итак, мангу мы оставляем за кормой, в дальнейших рассуждениях я имею в виду исключительно аниме-сериал. Фантазии тоже постараюсь свести к минимуму, сколько ж можно. :) А вопросы нынче будут такие. Первый: каким образом Арисугава Дзюри сделалась ключевой фигурой первой саги? И второй, менее очевидный, но неразрывно связанный с первым: какую роль в судьбе самой Дзюри сыграла Кирюу Нанами?

Первый вопрос тоже несколько провокационный: главной героиней Дзюри формально назвать нельзя. События всего сериала, как ни посмотри, закручиваются вокруг троицы Утэна/Анси/Акио, где-то рядом то и дело болтается довеском Микагэ или Тога, а все остальные персонажи крутятся на периферии, то стремясь к центру, то отталкиваясь. Но если начать высматривать те скрытые цепи и канаты, которыми передаётся движение от центра к периферии, от одного элемента системы к другому — то мы увидим, как многие из них зацепляются и закручиваются вокруг одной оси, окрашенной в ярко-оранжевый цвет. И что же происходит, когда эта ось решает крутануться сама по себе?

Но начнём сначала. «Досье» Дзюри на момент «явления Тэндзё народу»: член Школьного Совета, капитан фехтовальной сборной, предмет обожания учащихся, гроза педсостава, с Мики на «ты», с Тогой на «вы», с Сайондзи на «ты, козёл» (см. предыдущий текст :)), с Нанами покамест особых дел не имела. Заправляет огромной (предположительно) и эффективной (делом доказывает) «сетью разведки» на территории школы, так что о масштабах её осведомлённости в школьных делах можно лишь догадываться. (Тога, теоретически, также мог бы выведывать все последние известия через полчища своих поклонниц, однако ж никаких свидетельств этому в сериале не наблюдается.) Но на самом-то деле её больше тревожат иные мысли и иные события, более давние...

Но вот в поле зрения откуда ни возьмись появляется новая дуэлянтка. Что по этому поводу чувствует Дзюри? Очевидно, искренний интерес: кто такая, откуда взялась — непонятно, явилась тут, понимаешь ли, с тренировочным мечом, взяла да и устроила самому Сайондзи двойную «зачистку харизмы». И Печать Розы у неё на руке, и замок над ареной ― это всё почему и откуда, интересно? И нет ли в этом всём, случайно, угрозы для самой Дзюри? Пока что явных поводов тревожиться не видно, но присмотреться к этой девице всё равно надо, разведать, что к чему...

...А вот и повод к волнению. Вечный тихоня и скромняга Мики вдруг ни с того ни с сего начинает орать «антисоветские» лозунги, а потом совсем уж непостижимым образом оказывается на арене. Первый трос зацепился, маятник качнулся... Да кто ж такая эта Тэндзё и что такое она с людьми делает? Дзюри лично наблюдает за дуэлью, но понимания от этого не прибавляется. «Разведка» также ничего внятного не доносит: ну там, комсомолка-спортсменка-троечница, вечно ходит в мужской форме и суёт нос не в свои дела — ничего нового, ничего важного. Тогда Дзюри сама отправляется «прощупывать почву». Вроде всё тихо-мирно, никакой опасности в Утэне не ощущается, девушки расходятся с чувством взаимного уважения — которое, между прочим, никакие последующие события не смогут вытравить... (Заметки на полях: Утэна всего лишь дважды за весь сериал кланяется противнику перед дуэлью, опять-таки всего два раза не срезает розу своей рукой — обе дуэли против Дзюри.)

И вот тут Дзюри влетает прямиком в Химэмию с Той-Самой-Розочкой в руках. «И всё завертится, и всё закрутится...» Свежие мысли об Утэне настолько перемешиваются с воспоминаниями о Сиори, что Дзюри умудряется в первой углядеть вторую (просто ошибка, или что-то вроде пророчества о 37-й серии?) — и в стремлении отомстить второй отправляется драться с первой.

Здесь придётся вскользь затронуть куда более обширную тему «Искажения и Исцеления» в контексте «Утэны». То, что меч Диоса в руках Тэндзё — отнюдь не простая железяка, становится очевидно позднее, в саге Чёрной Розы. Однако, задолго до этих событий, первым персонажем, демонстрирующим серьёзные внутренние перемены после встречи с мечом Диоса, становится Арисугава-сэмпай. До этого её мысли крутились даже не вокруг Сиори, а вокруг некоего образа Сиори, воспоминаний о ней. Доказывать старой фотографии её неправоту до боли в собственной вполне реальной голове — ох, неблагодарное занятие... И вот, оранжевая роза в руках Анси зацепляет и вытаскивает на поверхность этот клубок воспоминаний и иллюзий, меч пронзает розу вместе с воспоминаниями — и тут до Дзюри что-то начинает доходить. Потихоньку, поначалу очень смутно и нечётко — и всё же лёд тронулся. Она всё ещё выказывает при случае намерение взять реванш за поражение, но уже не столь уверенно, как до этого. В рыжей голове крутится неизбежная мысль: вот, я проиграла — а выиграй я, что изменится? Фотография перестанет улыбаться и кинется просить прощения? Или это я ей собираюсь письмо писать — так мол и так, обломись, подруга, чудес действительно не бывает? Бррр, да ну его. И воспоминания всё равно ведь никуда не денутся... Так чего же я добиваюсь, в конце-то концов? Куда ведут Дзюри все эти мысли, пока неясно, но это уже хотя бы не бег по кругу...

А затем мы наблюдаем, как вечеринка у Президента прерывается со скандалом, как затем именинник берёт сестру за руку и лезет в карман за кольцом... и в повисшей тишине, кажется, можно расслышать щелчок, с которым становятся на место шарики-ролики под рыжей шевелюрой.

Чтобы понять происходящее, нам придётся сначала ответить на вопрос: а кто такая, собственно, Нанами? Стерва, блАндинка, комедийный элемент — это всё лежит на поверхности. Бедное дитя, оставшееся без любви и внимания — это тоже видно, если присмотреться и попытаться понять. Но есть у неё ещё одно существенное свойство, которое вполне могут не заметить зрители — но которое заставляет Дзюри в 10-й серии распахнуть глаза на пол-экрана.

А дело всё в том, что Нанами — зеркало. Фаны «Луны» могут расслабиться, речь не об этом :) Ровное, чистое и беспристрастное зеркало для всей женской половины Академии. Остановись на секунду, приглядись к ней как следует — и увидишь, как на ладони, свои собственные страсти, ошибки, привязанности... Всё, что у других зарыто глубоко внутри, пока чёрная роза в одно место не клюнет — у Нанами на поверхности, на всеобщем обозрении (а внутри она почище некоторых будет, если на то пошло). Кому-то из персонажей просто не выпадает шанса посмотреться в это зеркало (ох и насмотрелась бы Сиори, попадись они друг другу... да и Вакабе тоже не повредило бы :)), другие — как трёхглавое змеЮукоКэйкоАйко — предпочитают разглядывать зеркало с тыльной стороны, пока оно не хлопнется этой самой стороной им на головы. Но некоторым приходится взглянуть в зеркало со всем вниманием и подумать, стоит ли на него пенять. К примеру, Утэна — в финале, готовясь к решающему выходу на арену.

А Дзюри — вот прямо сейчас, в самой гуще событий первой саги.

Да даже просто увидеть Нанами в этот момент, просто по-человечески вдруг понять, что чувствует она и что с ней делает Тога — уже сильное потрясение (вон и Мики тоже стоит, челюсть подбирает). Но перед взором Дзюри разворачивается ещё более «весёленькая» картина. Вот перед ней бьётся и стонет такая же безнадёжная привязанность, как её собственная. Вот те же самые взрывные эмоции, которые она не так давно вывалила на ничего не понимающую Утэну. Вот прямо на глазах приходят в движение те же механизмы, которые вывели Дзюри на арену: тогда она не заметила подвоха, она ведь боец от природы — а тут по тому же пути с тем же ускорением катится вот эта вот девчонка, из которой файтер, пардон, как из кой-чего пуля... А Тога? Откуда Дзюри знакома та улыбочка, с которой он приносит сестру в жертву? Где-то она слышала эти невинные интонации — только слова, кажется, были другие? Что-то вроде: «Так что я без сожаления украла его у тебя»?

И Дзюри делает выводы мгновенно. То, что происходит между Нанами и Тогой, оказывается гораздо в большей степени «её войной», чем все предшествующие бои с фотографиями и воспоминаниями. Хватит переливать из пустого в порожнее, пора действовать! Если она сейчас сможет отплатить Тоге за Нанами, то сможет и воздать Сиори — реальной, не иллюзорной — за себя. Если сможет заставить Тогу одуматься — возможно, когда-нибудь сможет вернуть себе Сиори. И хотя Дзюри пока что даже не задумывается о том, чтобы простить подругу — первый шаг на пути к этому она уже сделала. Скорлупа иллюзий треснула.

Что всё это значит для сюжета? То, что незримые цепи, связывающие Президента и его сестру, плотно закручиваются вокруг Дзюри, и пусть Тога всё ещё уверен, что полностью контролирует ситуацию — на самом деле он уже зависит от движений рыжей фехтовальщицы. Две жёстких словесных дуэли с Тогой в Совете, вручение Утэне железного дрына для постановки точек — и братец-джентльмен исчезает из виду на следующую четверть сериала. Да, конечно, исход седьмого поединка определила Химэмия — но если б Утэна опять сунулась на арену с бамбуковым мечом (с неё бы сталось), или если б Тога был более уверен в своей правоте — могло и вовсе не получиться никакой борьбы. К тому же Дзюри, судя по её боевому настрою в 11-12 сериях, была готова пойти на большее — как минимум, самолично оттягать за шкирку раскисшую Утэну, если б Вакаба вдруг не справилась, а в крайнем случае, быть может, и вовсе встать на замену. В любом случае, финал первой саги становится маленькой победой Арисугавы-сэмпай.

Однако разойдутся ли теперь пути Дзюри и Нанами? О нет, работа с зеркалом только начинается...

Назад »