Микаге, Моне и Тициан

Мне все время было очень жалко, друзья мои, что в Сети очень мало можно найти хорошей, вдумчивой аналитики по «Утене». То, чем занимаюсь я, это, по сути своей ― апология, дело, конечно же, нужное и важное, однако не способное заменить собой, скажем так, некоего научно-интеллектуального подхода к разбору содержания отдельных эпизодов. Одна из моих любимых статей в таком стиле, опубликованная на ohtori.nu, представляет собой именно такой материал. Я возьму на себя смелость перевести ее, а также ― совсем немного, ― прокомментировать и дополнить.

Итак, речь пойдет о сцене в эпизоде «Qualifications of a Duelist», которая весьма оригинальным образом ссылается на два (а быть может, и больше) достаточно известных художественных произведения ― «Олимпию» французского живописца девятнадцатого века Эдуарда Мане, в некотором роде «отца-основателя» импрессионизма, художника очень яркого и оригинального, и «Венеру Урбинскую» Тициана Вечеллио, одного из величайших живописцев эпохи Высокого Возрождения в Венеции, с которой, собственно, и рисовал свою «Олимпию» Мане. Автор статьи предполагает, что есть связь между этими двумя картинами может удивительным образом пролить свет на связь между двумя людьми ― профессором Немуро и Микаге Созди, которые есть одновременно две разные личности и один и тот же человек. Да что я буду говорить ― посмотрите сами:

От себя здесь добавлю, что автор забыла упомянуть о том, что и картина Мане также разделила судьбу своей предшественницы, будучи вскоре снова перерисованной Полем Сезанном, и вот, пожалуйста, у нас есть еще и «Новая Олимпия»:

Так что, возможно, это еще одно подтверждение упомянутой мною вчера теории о том, что после «изгнания» Микаге сам Немуро будет продолжать «эволюционировать» и жить дальше. Но я забегаю вперед, вернемся к статье. Впрочем подождите, я также весьма настоятельно рекомендую прочитать подробнее об судьбе Мане и его картины, например, вот здесь, ― а мне это позволит не загружать свой постинг изложенными в статье историческими фактами и описаниями.

Нас же интересует не столько сама картина, сколько ее отображение в «Утене». Почему это вдруг Немуро-Микаге оказался на месте куртизанки? Почему Мамия предлагает ему розы? Почему кошка, присутствующая у Мане, в «утненской репродукции» куда-то убежала? На ответить на последний вопрос, возможно, станет легче, если мы вспомним, что черные кошки в эпизоде с картиной все же присутствовали, да еще целых три. Согласно предложенной трактовке, три кошки ― это Немуро, Токико и Мамия, и кошачье семейство на наших глазах разбегается по мере того, как профессор осознает невозможность создания семьи хотя бы потому, что Токико принадлежит Акио. Врочем, возможно, кошки ― то просто кошки, черные кошки профессора Немуро :)

Мамия с розами у нас замещает служанку Олимпии. И если вы все-таки читали статью, то вспомните, что черная служанка сняла с нее последние одежды не просто так, а чтобы представить ее респектабельному гостю, которого, видимо, и букетик :) В аниме респектабельным любителем подарочков, чье невидимое присутсвие ощущается почти за каждым кадром, является, несомненно, Акио. Автор статьи предположила, что господин Отори успел обработать не только Токико, но и Мамию, который, до этого готовый к спокойной смерти и не желающий разделить судьбу навеки засушенных цветков, вдруг ни с того ни с сего возжелал-таки жизни вечной.

Ну а что же Немуро-Микаге? Ну, само собой, древнегреческая богиня ― это наш профессор, а вот куртизанка-простолюдинка ― это уже Микаге :) Стоит ли объяснять, почему это так? Микаге более приземленный, реалистичный, прагматик и циник, Неумро ― возвышенный, мечтательный идеалист. Картина Мане, при всей своей гениальности, все ж только репродукция с оригинала, вот и Микаге ― тоже. Ну и, главное, богиня самостоятельна и свободна ― а куртизанка, сами знаете… Акио, снова Акио…

И напоследок вернусь к «Новой Олимпии», не упомянутой в статье. Как я уже говорил, на картине Мане мы не видим таинственного «респектабельного господина», нет его и на «утенской репродукции». На мой взгляд, это говорит о том, что Микаге не понимает, что находится во власти иллюзии, и в слепоте своей не видит своего господина и кукловода. А вот «Новой Олимпии» мы видим ситуацию в самых что ни есть печальных тонах ― увы, иллюзия разрушена, зритель шокирован… не так ли почувствовал себя Микаге, когда Утена вернула его к реальности и он прозрел, снова сделавшись профессором Немуро?

http://www.bunnybeth.net/beyondpink/celeste.html
Оригинальная статья. Очень интересно.

Назад »