Your precious smile is forever


Бета: Word.
Disclamer: не предъявляю прав на историю и персонажей, созданных творческой группой Be-Papas.
Summary: как обычно ― что было после Революции.
Warning: OOC, это даже не ООС, а какой-то эпический провал.
Жанр: history, fluff, romance.
Персонажи/Пейринг: Тога, эпизодическая медсестра *внезапно*, Рука/Дзюри.
Правила размещения: написать автору.
Заметка от автора: ну я не умею придумывать заголовки. Ладно, неважно. Как-то так получилось, что Катя в последнее время стала совмещать должность моих друга и музы. Этот фанфик я написала, чтобы ее немного приободрить перед 1 сентября. Ее и всех страдальцев, готовых не сегодня-завтра взвалить на себя ярмо образования. Остается только надеяться, что мои кривые ручки не опозорят столь славную и милую музу, которая обычно так щедра на похвалы, пусть и незаслуженные :)


Тога усмехнулся и прищурился на солнце, как ребенок. Ему не верилось, что все вот так легко… Что Революция свершилась так легко, что все закончилось ― и неужели навсегда? Еще меньше ему верилось, что Революцию принесла девочка четырнадцати лет, не обладавшая ни выдающимся интеллектом, ни замечательным обаянием, ни возвышенной мечтой, поднимавшей ее надо всеми остальными…

Стоп. Мечтой? А знал ли он о ее мечтах? Что он вообще знал в этой жизни, что знал о людях, с которыми провел так много времени рядом? Ничего не знал. И невысокая, изящно сложенная девушка в длинном белом платье, стоявшая напротив, лишний раз ему об этом напоминала. Тога ничего о ней не знал. Он никогда не видел ее такой. И дело было даже не в платье и длинных рыжих волосах, которые она впервые отпустила на свободу.

Глаза. Ее глаза, цвета изумруда, обычно были совсем темными, даже когда она улыбалась. Темные-темные глаза, как омуты, заглянув в которые, ничего нельзя было понять. Глаза, которые говорили всем: «Уходи». Теперь они были освещены изнутри странным приветливым светом. Этот свет озарял все лицо девушки, придавая ему совершенно новое выражение ― решительности, надежды, веры… Веры?

«Уж не в чудеса ли?», ― еще раз усмехнувшись, подумал Тога.

― Дзюри. Так ты твердо решила уйти, и все здесь бросить?

― Уже ушла. Я только что забрала документы. А бросать мне здесь нечего. За клубом присмотрит Мики. Да и потом, все это время я была лишь заместителем…

Тога улыбнулся. Она все это время помнила о нем.

― Так что до свидания, господин Президент. Или лучше сказать ― прощай?

Тога кивнул.

― Удачи.

Дзюри махнула ему ладонью и, неожиданно рассмеявшись, почти побежала к воротам Отори. Тога проводил тоненькую светлую фигурку взглядом и вдруг подумал о двух вещах: что он до этого не слышал смеха Дзюри никогда; что он должен найти Утэну так скоро, как только сможет. И каким-то образом эти две мысли, никак не связанные, сплелись в разуме Президента Школьного Совета и слились в солнечный луч, невероятно теплый и невероятно нахальный, который уже минуты две танцевал вокруг Тоги, норовя поиграть с ним. Президент подмигнул солнечному лучу и отправился в клуб кэндо, где его уже десять минут ждал Сайондзи.


― Следующий! ― в голосе капитана фехтовального клуба прозвучала усталость. Еще бы, ведь это был уже восьмой… Или девятый?

«Ну вот, сбился», ― насмешливо подумал Рука, победив и этого восьмого-девятого противника.

«По большому счету ― какая разница…»

Рука сел на стул, вытер пот со лба и одним махом опорожнил стакан воды. К нему наклонился приятель, Такакура.

― Цутия? Слышишь, к нам новенькая пришла.

Рука слегка поморщился и закрыл глаза. Не то, чтобы он не любил новеньких. Просто шансов на то, что она окажется хорошенькой, было маловато. А так ― снова все по новой. Она будет смотреть на него овечьим взглядом, не будет слушать объяснений, будет краснеть до слез и падать в обморок от счастья, как только он к ней обратится. И, что хуже всего, ― как минимум неделю эта новенькая будет брать шпагу за лезвие и честно не понимать, где у нее эфес, только бы он, Рука, побыл с ней рядом еще немного, объясняя элементарные вещи.

― Ну, так что? Иди, обработай, ― Такакура ухмыльнулся, ― на этот раз хоро-о-о-ошенькая!

Рука слегка оживился и приоткрыл глаза. Такакуре в этом вопросе доверять стоило, он знал толк в девушках, и зря бы не сказал.

― Ну ладно, я пошел. Где она там?

― Вон, ― Такакура мотнул головой назад, ― рыжая, как костер, да еще и глаза зеленые. Прелесть, но не в моем вкусе. В общем, не ошибешься. Глядишь, у вас с ней… Чего-нибудь и сложится. А то ты у нас вон какой видный, а все без постоянной девушки.

Цутия пожал плечами, усмехнулся и отправился искать новенькую.

«Какая забота о моей личной жизни. Сам-то еще не…»

Что именно приятель «еще не» Рука додумать не успел, потому что увидел самое чудесное создание из всех девушек, виденных им ранее. Невысокая, лет тринадцати на вид, идеально сложенная (благо, ее фигуру отлично было видно в облегающем фехтовальном костюме), такая… Такая хрупкая… Она прижимала к груди шлем и настороженно оглядывалась по сторонам, изредка поправляя рыжую кудряшку, падавшую на лицо. Рука, продолжая обстоятельно ее разглядывать, залюбовался ее ярко-рыжими волосами: они словно сияли сами по себе.

Неизвестно, сколько бы он еще стоял, но тут девочка (она почему-то показалась Руке такой маленькой и беззащитной, что он про себя назвал ее девочкой) поймала его взгляд, растерянно моргнула и слегка покраснела. Рука поймал себя на мысли, что румянец красит ее еще больше, хотя, казалось бы, куда еще…

Он шагнул к ней. Слова для приветствия почему-то не подыскивались, в голове крутилось только: «Какая красивая…» Рука собрался с мыслями и все-таки представился. Девочка улыбнулась и кивнула.

― Могу я теперь узнать имя очаровательной леди? ― тоже улыбнувшись, поинтересовался Рука.

Девочка опустила глаза и тихо сказала, словно стесняясь своего имени:

― Арисугава Дзюри.

― Арисугава Дзюри… ― незаметно для себя повторил капитан.

«Но почему у меня чувство, что я знаю эту Арисугаву Дзюри, что я уже ее видел, говорил с ней?..»

«Но почему у меня чувство, что я уже знакома с этим молодым человеком… Цутией Рукой?»

«А, может, я влюбился?»

«А может, я влюбилась?»

И оба одновременно усмехнулись абсурдности этой мысли.

«Так быстро влюбиться, еще не зная друг друга…

«…Невозможно».

«А потом она сразу правильно взяла в руки шпагу ― рукой за эфес, пальцы расположив со стороны гарды1. Она вообще все сразу делала правильно, стоило ей один раз показать. Поэтому, в сущности, учил я ее совсем недолго…»

Рука вздохнул и потянулся, глядя в окно, выходящее на больничную аллею. Все, что у него осталось сейчас ― это воспоминания. Нет, он не собирался прямо сейчас помирать, хотя его лечащий врач, узнав, что Рука, прервав курс реабилитации, сбежал из больницы, просто рвал и метал.

Рука хмыкнул, вспомнив возгласы врача: «Цутия-сан, вы, верно смерти хотите ― и своей, и моей!» Да разве врачу объяснишь, что он как раз жизни хотел. Жизни для той, ради которой с радостью умер бы сам, ради которой он пойдет на что угодно… И он добился своего, значит, теперь можно быть хорошим и примерным пациентиком, глотать таблеточки, строить глазки хорошеньким медсестрам, терпеть утомительные процедуры и вспоминать, вспоминать, вспоминать о Дзюри без конца…

«Хотя быть хорошим так скучно. Буянить, плести интриги и соблазнять девушек куда веселее…»

― Цутия-сан? ― в палату заглянула медсестра, ― к вам посетитель.

Рука, бесцеремонно оторванный от приятных размышлений о собственной испорченности, поднял брови.

― Да неужели? И кто?

― Девушка, ― в голосе медсестры проскользнуло разочарование, или ему показалось?

«Начинается. Уууу, поклонницы. Уже и здесь меня нашли. Если бы только это была Дзюри, но… Но это не может быть она, ей не до меня…»

― Ну, так передайте этой девушке, чтобы катилась к черту! ― разозлившись непонятно на что, вдруг выпалил Рука.

― Да! ― медсестра тут же расцвела и прикрыла дверь. Рука растерянно взлохматил челку.

«Ну вот… Зачем сказал? Я же никогда таким грубияном не был, тем более с девушками. Ах ты, ну что же это я так…»

* * *

― Так и сказал? ― едва сдерживая смех, переспросила Дзюри.

― Да, так и сказал. ― Медсестра серьезно кивнула. На лице у нее было написано: «Ну что же Вы тут стоите, Вам же сказали, куда идти, вот и идите, идите…»

― Понятно, спасибо. Но я все же зайду.

Медсестра сделала последнюю попытку.

― А… Я… Понимаете, не думаю, что в этом есть необходимость, Цутия-сан не хочет никого видеть…

― Я понимаю, спасибо. Мне сказали, куда идти, и я отправлюсь немедленно. Но мне нужно уточнить у Цутии-сан дорогу, чтобы в точности прибыть на место назначения, ― улыбнулась Дзюри и поднялась по лестнице.

* * *

Дверь снова открылась. Рука раздраженно повернул голову от окна, собираясь послать к черту и медсестру, но так и обмер.

― Здравствуй. Прости, я, должно быть, помешала. Не волнуйся, Рука, я надолго не задержусь, ― произнесла Дзюри спокойно-доброжелательным тоном (сердце билось где-то в горле, отдаваясь набатом в ушах).

― Просто понимаешь, ты сказал мне идти к черту, а так как я только что оттуда, то не думаю, что мне есть смысл возвращаться. Вот я и зашла узнать, не последуют ли другие рекомендации к моему следующему пункту назначения, капитан?

Рука, не отрывая от нее напряженно-ищущего взгляда, словно боясь, что она исчезнет, протянул к ней обе руки.

― Последуют… Иди сюда, Дзюри.

Примечания

1 Гарда или гард — часть эфеса клинкового холодного оружия, защищающая руку от оружия противника; не путать с самым большим озером Италии и ирландской полицией :)