* * *

В детстве ребёнок непременно верит, что есть кто-то, способный творить для него чудеса. Добрый заботливый волшебник, умеющий считывать желания прежде, чем они оформятся в конкретную мысль. Фея, в силах которой обратить любую девочку в прекрасную принцессу в пышном платье. Гном, с мешком подарков крадущийся к входной двери. Дети доверчивы, и силы, способные дать то, что хочется, для них обязательный атрибут внешнего мира.

Я тоже была ребёнком. Потом выросла и поняла: чудеса не происходят сами. Всё надо брать самостоятельно, рассчитывать на кого-то бесполезно. Чем раньше доберёшься до цели, тем лучше. Вот так разочарование! Чуть позже пришлось убедиться — волшебники всё-таки существуют.

Да, разве не сотворил Цутия-сэмпай настоящее чудо? Он старался не для меня, но сияние сотворенного им бросило отблеск и на тень той, кому оно предназначалось.

Сначала я возненавидела Дзюри ещё сильнее. Почему она не пошла за ним, почему не побежала, в тот же день бросив Академию, не догнала, не задержала, не воспользовалась? Волшебством не разбрасываются, не так ли?

Дзюри упряма, упряма нечеловечески, до скрежета зубов. Она снова выбрала меня и осталась вместе со мной. Предпочесть меня — ему. Меня — ему. Меня — ему. Я рушила, а он, оказывается, созидал, и она опять ошиблась с выбором. Я повторяла себе это каждый день, пока не стала просыпаться и засыпать с этой мыслью. Она так ничего и не поняла. Ей принесли всё на блюдечке с голубой каемочкой, преподнесли сочное яблочко — на, надкуси, а она — нет, не буду, не хочу. И после ни словом не обмолвилась про Цутию-сэмпая, ни разу его не упомянула, словно никогда и не знала.

Порой, когда я шла за ней по пятам, а она, как обычно, ничего не видела, Дзюри заворачивала в пустующий зал. Тогда я неотрывно смотрела на золото её волос, стекающее по плечам, и пыталась понять — почему она сидит здесь, на стуле, как привязанная… Но потом мне надоело. В конечном итоге, я очень от всего этого устала.

Фехтованием занималась ещё совсем недолго. Это была последняя дань моей зависимости от Дзюри. В конце концов, я всегда знала, что это бессмысленное размахивание шпагами — не для меня, но почему-то так хотелось… Когда я сказала ей, что, пожалуй, ухожу, она лишь улыбнулась и ответила: «Надеюсь, ты найдёшь себя в чём-то другом».

Давно я не видела её улыбки.

Я немного подумала и решила попробовать себя на сцене. Потому что Цутия-сэмпай — а он был единственным, кто искренне признал за мной маломальский талант — тогда обмолвился, что я играла потрясающе.

В общем, теперь мне досталась роль Леди Макбет. Не могу сказать, что она дается мне просто. Но я очень стараюсь, и все говорят, что я убедительна. Впрочем, я хочу стать ещё ярче. Надеюсь, у меня получится. Правда, мой партнёр, играющий Макбета, от меня без ума, и это меня немного отвлекает.

Я пригласила Дзюри на премьеру, и она пообещала прийти. Мне бы очень хотелось, чтобы она увидела этот спектакль.

Скоро мы закончим Академию. Выйти во взрослую жизнь — это будет так здорово! И, возможно, я встречу кого-нибудь, кто хотя бы ненадолго сделает мир волшебным и для меня.

Раньше я совсем-совсем не верила в чудеса.

Раньше я совсем не верила…

Назад »