That day they shone together

Время действия: с момента 39 серии прошло примерно четыре года.

Утро белеющим туманом и гудящей тишиной расползалось за окном огромного особняка.
Лишь изредка подавали голос растерянные птицы, словно сами опасались своего пения.
Нежно-голубое небо благодушно смотрело сверху вниз, на землю, не понимая царившего там затишья.
ИКазалось, все комнаты — просторные и удивительно светлые — в помещении были пусты. Ничто не звенело, не шуршало, нигде не раздавался смех и не звучали обрывки разговоров. Тем не менее, в одной из них красивая девушка молча, завороженно, словно не узнавая себя, стояла перед зеркалом, соприкасаясь пальцами со своим отражением.
Вакаба беспокойно мерила шагами коридор, всё чаще и чаще бросая мучительно-печальные взгляды в дверной проём. Перед тем, как войти, она досчитала до ста и сделала глубокий вздох.
— Утэна…
Подруга её юности была совсем не похожа на себя в этом белоснежном платье. Оно было нежным, как лепесток розы, пышным, как распустившийся цветок, переливающимся, как капли росы на утреннем солнце…
— Это ты… — девушка у зеркала обернулась, улыбаясь словно через силу, и вновь вернулась к своему чужому отражению.
В комнате воцарилось молчание, прерываемое только нервным постукиванием ногтями — это Вакаба барабанила пальцами по столу. Прошло несколько минут, прежде чем Утэна вновь заговорила:
— Ты не знаешь, где Анфи? Она… нужна мне.
— Она сейчас придет, — затараторила Вакаба, явно радуясь возможности наконец прервать эту гнетущую обстановку, и сонный особняк будто поежился от звука её голоса. — Знаешь, она пошла собирать для тебя букет — в оранжерею, сказала, что это будет нечто особенное… Хочешь, я позову её поскорее?
— Да, если тебе не трудно, — уронила Утэна. Её жизнерадостная подруга быстрым шагом покинула комнату, и тишина вновь заполонила собой всё вокруг.

* * *

— Его величество Тога Кирью в ожидании первой брачной ночи! — бодро проговорил зеленоволосый молодой человек, заходя в комнату и закрывая за собой дверь. — А знаешь, тебе очень идет этот смокинг. Собираешься напоследок крушить сердца по-крупному?
— Хватит, Сайондзи, — проговорил Тога, с трудом отрывая взгляд от зеркала, в которое, видимо, он смотрел уже некоторое время. — Тебе меня не понять.
— Да, куда уж нам, простым смертным! — Сайондзи, насмешливо улыбаясь, прислонился к столу и скептически скрестил руки. — Я всё не никак не возьму в толк, чем она тебя напоила: приворотным зельем или сильнодействующим алкоголем?
— Ты неисправим... — с наигранной меланхоличностью покачал головой Тога.
— Это ты неисправим! — парировал бывший вице-президент школьного совета. — У половины женского населения страны сегодня траур, а ты стоишь тут, любуешься на свое отражение…
Президент лишь усмехнулся в ответ, скорее даже не словам друга, а каким-то своим собственным, не озвученным мыслям.
— И вообще. Ты видел хотя бы свою невесту? — требовательно спросил Сай.
— Нет. Она в другом крыле здания. Мы с ней не должны видеться до самого бракосочетания.
— Да брось. Перед смертью не надышишься!
— Лучше признай, что просто хочешь повидаться с Химэмией, а меня используешь в качестве отвода для глаз, — рассмеялся Тога.
— А я этого и не скрываю. В любви, брат, как на войне — все средства хороши. Может, ты об этом слышал?...

* * *

— Я вернулась, — в руках Анфи бережно держала дивной красоты лилии. Казалось, если уронить букет, то цветы с легким звоном разобьются на множество хрустальных осколков — такими хрупкими они казалась.
Химэмия осторожно поставила лилии в вазу и, легкими шагами подойдя к подруге, стала за её спиной так, чтобы не отбрасывать отражения.
— Ты прекрасна, — прошептала она чуть слышно. — Всё будет хорошо...
Утэна, наконец, отвернулась от зеркала; взгляды девушек встретились, и, хотя ни одна из них не произнесла ни слова, обе подумали об одном и том же.
— Ты всё ещё не можешь полностью отпустить себя после того, что случилось тогда. Но быть невестой и быть женой — разные вещи, — всё так же сдержанно и тихо произнесла Анфи. Кажется, они заговорили об этом впервые спустя столько лет. — Уж мне ты можешь поверить? Она неожиданно, хотя и не очень уверенно, рассмеялась, и Утэна улыбнулась в ответ, хотя тревога за будущее была слишком сильна, чтобы отступить так быстро.
— Вы с Тогой — прекрасная пара, — мирно продолжала Анфи. — И я уверена…
Неожиданно их прервал стук в дверь, и она поспешила туда, бросив на подругу ободряющий взгляд.
— Жених не должен видеть невесту до свадьбы, Сайондзи, и Вы знаете об этом — тогда зачем позволили Тоге прийти сюда? — услышала Утэна неизменно вежливый голос Химэмии. — Пожалуйста, уходите. Нет, я должна быть рядом с ней. Что? Благодарю Вас, но пока ещё рано об этом говорить.
Она аккуратно прикрыла дверь и вернулась к Утэне.
— Неужели он опять…? — начала невеста, с невыразимым удовольствием наблюдая за Анфи, наконец позволившей себе тихо, нежно засмеяться.
— Он забавный, — проговорила Химэмия, — И постепенно становится довольно милым. Пожалуй, скоро он будет достаточно воспитанным, чтобы я ответила согласием на его приглашение.
Теперь засмеялась и Утэна:
— Наверное, да. Ты прививаешь ему сдержанность и способность рассуждать, а уж эти черты ему просто жизненно необходимы. Иначе это "Анфи, ты меня не любишь!" пойдёт с вами по жизни, а мы же этого не хотим! — она лукаво посмотрела на подругу.
— Тююю, — подтвердил Чу-чу, взбираясь по высокой прическе невесты, чтобы попробовать на зуб бриллиантовую диадему.

* * *

…Анфи смотрела, как Утэна медленно приближалась к алтарю. Пожалуй, на её месте она сама струсила бы и сбежала, подумалось Химэмии. Она прекрасно понимала, почему утром невеста казалась столь печальной и отчужденной. После всего, что случилось с ними обеими, снова добровольно отдавать себя в чьи-то руки, наверное, неправильно, а главное — страшно. Очень страшно. Но ведь её подруга всегда была такой смелой…
Анфи украдкой посмотрела на Сайондзи. Больше не имело смысла запрещать себе думать о собственных чувствах — да, пожалуй, она была в него чуточку влюблена. Может быть, даже не чуточку, неуверенно добавила она про себя. Но, во-первых, надо убедиться, что достаточно повзрослел и готов к тем самым пресловутым "серьёзным отношениям". Во-вторых, и это было гораздо более существенно, разобраться, готова ли к ним она.
Взгляд девушки снова вернулся к Утэне. В гулкой тишине, сопровождаемая неотступным вниманием, она подходила всё ближе и ближе к своему жениху. Когда они были вместе, они казались такими удивительно безмятежными, такими счастливыми, что от них словно шёл свет, и этим светом они обогревали каждого, кто был им дорог. Утэна часто повторяла, что рядом с Тогой она чувствует себя "абсолютно защищенной", а он больше отмалчивался и таинственно улыбался, но наблюдательной и тонко чувствующей грани отношений Анфи не составляло труда понять, что так счастлив он никогда не был.
Наверное, решиться всё-таки стоит, неожиданно осознала Анфи и удивилась тому ощущению спокойствия и умиротворения, которое наполнило её сердце — не болезненного, к которому она привыкла, а мягкого и тёплого, как солнце в погожий день.

Когда Утэна Тэндзё и Тога Кирью были объявлены мужем и женой, часы пробили полдень.

* * *

— Ну же, бросай букет! — радостно проговорила Вакаба.
— А толку-то, лучший мужчина в диапазоне десяти километров уже окольцован, — притворно-печально вздохнула Нанами.
— Ну, это с какой стороны посмотреть… — не согласилась Кэйко и выстрелила взглядом куда-то в глубину толпы.
— Девочки, я бросаю — дискуссию закончите потом, — рассмеялась Утэна. В зале вновь застыла тишина. Было слышно только, как Чу-чу, сидя на плече Химэмии, пытается разгрызть откуда-то взявшийся грецкий орех.
Букет взлетел в воздух.
Девушка с роскошными рыжими локонами ошеломленно смотрела на лилии, неожиданно для неё оказавшиеся в руках. Она медленно и удивленно начала поднимать глаза на окружающих её гостей, но внезапно столкнулась с настолько торжествующим взглядом некого Руки, что мгновенно их опустила. Высоко, под куполом церкви, витражи столкнулись своими радужными отблесками и обрушились вниз, туда, где раздавались голоса.
— Ой, Дзюри, впервые вижу, чтобы ты покраснела! — во весь голос, особенно звонко разлетевшийся в замершем зале, воскликнула Нанами.
— Видимо, у Арисугавы есть на то какие-то свои причины, — с трудом сдерживая улыбку, ликующе произнес Цутия.
— По-моему, скоро ты снова полакомишься свадебным угощением, — шепнула Анфи в теплое шелковистое ухо Чу-чу.

Небо наконец прояснилось. Туман незаметно уполз и спрятался на самом его дне, так, будто больше никогда не собирался выбираться наружу.

Назад »